Авторы: Алёна Душкина - редактор, Михаил Левиус - художник
Поговорили с художником о том, как пиксельная графика и низкополигональные текстуры влияют на живопись, чем цифровое воображение 90-х отличается от сегодняшнего и можно ли считать картины виртуальными пространствами.
Михаил Левиус — представитель нового поколения фигуративной живописи. В его работах сочетаются образы из поп-культуры, видеоигр и искусства, а повторяющиеся пространства, типовые дома и персонажи формируют ощущение замкнутого цифрового города.
Почему эстетика ранних видеоигр возвращается в искусство?
Когда я пытаюсь проанализировать для себя привлекательность этой эстетики, я вижу в основном два компонента. Первый — интерактивность изображения в игре, с ним можно взаимодействовать. В детстве это произвело на меня такое впечатление, что с тех пор я любое живописное изображение воспринимаю через фильтр взаимодействия. Под взаимодействием я понимаю именно то, что предмет на картине хочется как бы покрутить перед глазами, по-разному осветить, трансформировать.
Второй компонент заключается в том, что графика в ранних играх была как бы «наглядно иллюзорной». Она делалась так, чтобы создать ощущение реальности, и в силу технической грубости было хорошо видно, откуда возникает иллюзия.
Плюс к этому было наглядно заметно, как несовершенство технологий влияет на саму изображаемую реальность. Так, например, «мыльные» текстуры раннего 3D создают сомнамбулическую, меланхоличную атмосферу на статичном изображении, а грубые условности низкополигональных моделей придают картинке брутальную, «пещерную» выразительность.
А чем отличается «цифровое воображение» художников 90-х от сегодняшнего?
Сложно ответить на этот вопрос. Если честно, я не могу припомнить художников 90-х, в работах которых чувствовалось бы что-то цифровое. Цифровое изображение обладает теми же выразительными качествами, что и любое другое. Наверное, все люди, с детства знакомые с экранной картинкой, воспринимают её так же. Так что, вероятно, оно ничем особенно не отличается.
Можно ли считать ваши картины своего рода виртуальными пространствами?
Я сам никогда и не воспринимал их иначе. Я и чужие картины воспринимаю так же. С одной стороны, живопись, конечно, плоская, и половина содержательности картины как будто скрыта в особенностях касания, экспрессии, контрастах фактур. Но вторая половина — это «зазеркалье». То, что находится в воображаемом мире по ту сторону плоскости. Мысль, вероятно, банальная, но для меня как будто важная.
