Автор: Алёна Душкина - редактор
«Художник, оказавшийся заложником предметного мира, становится прозрачнее, бесплотнее. Он превращается в человека, которого нет, делается территорией любви для вещей — человеком, который еще будет». Аня Жёлудь, 2005
5 июня в AZART открылась персональная выставка Ани Желудь — спустя год после смерти художницы. Как отмечает куратор Ирина Горлова, выставку не хотели делать драматичной: экспозиция призвана показать, с одной стороны, эволюцию художественного метода Желудь, с другой — сохранить чувство дома и любви к вещам, которые составляют саму ткань её творчества. «Не тот горизонт» — территория любви Ани Желудь.
Проект выстроен вокруг двух сюжетов, образующих важную часть искусства Желудь, — дома и дороги, мира внутри и мира снаружи. На входе в экспозицию зрителя встречает ротонда с инсталляцией «Автопортрет» 2016 года — работой, которая нигде прежде не показывалась. Опытный зритель может вспомнить большую ретроспективу «Вдох=выдох» в МАММ и решить, что «это уже видел», — однако часть инсталляций и работ нынешней выставки взята из личной коллекции друга художницы Сергея Александрова.
«Автопортрет» возвышается на постаменте в полукруглой ротонде — форма, нетипичная для прямых и графичных линий Желудь. Перед архитектором Алексеем Подкидышевым стояла непростая задача: сохранить любовь Ани к белым стенам и при этом не вступать в конфликт с пространством палат XVII века. Мягкие полукруглые формы и чёткие линии оказываются рядом — и не спорят.
Отсюда начинается прогулка с классической развилкой: направо пойдёшь — в дом попадёшь, налево пойдёшь — на дорогу выйдешь.
По правую сторону от ротонды — работа «Человек, которого нет» 2005 года. По левую — «Вещи». Две живописные работы служат реперными точками; их поддерживают ящики, расписанные Аней и показанные в Русском музее в 2009 году. Это точка отсчёта раннего триумфа художницы и её любви к творчеству Арона Буха, чьи транспортировочные ящики она расписала.
Сама Аня писала об этом опыте так:
«Арон Фромович Бух. Я обязана этому художнику многим и достаточно сильно привязана к его картинам. Когда я смотрю картины Буха, мне всегда хочется рисовать. Рисовать на ящиках, в которых находятся картины любимого художника, — это уже гораздо больше, чем обычное отношение с поверхностью. Это уже не внешнее, не плоское — это внутреннее и глубокое. В буквальном смысле это тактильное взаимодействие художника, который есть, с художником, которого нет. В музее, где нельзя дотрагиваться до предметов экспозиции, очень часто хочется до них дотронуться».
Проходим в пространство дома Ани Желудь — дома, в котором царит любовь к вещам. Здесь видим будто бы оммажи к творчеству Михаила Рогинского: портреты старых чемоданов, железного чайника, триптих с галошами. Это искусство, которое следует за жизнью — в традиции пристального внимания к банальному предмету, к тому, что Рогинский называл «красотой некрасивого». Аня раскрывается здесь как талантливый колорист: работы наполнены цветом, фактурой, плотными мазками. А дальше — видим, как цвет постепенно исчезает, уступая место линии.
Вот мы вышли из дома на дорогу. По правую сторону — серия «Прогноз погоды» и сам дом Ани, дом под номером 56. И главная мечта художницы, которая так и не воплотилась, — музей современной скульптуры.
В последнем зале линия выходит из листа и превращается в железный прут. Это три части одной философии: линия в живописи, линия в скульптуре, линия в тексте.
Останавливаемся перед скульптурами-инсталляциями. Вещи, которые мы видели на ранних живописных полотнах Ани, сошли с холста и встали рядом с нами — вот чайник, вот вентилятор, вот одежда на вешалках. Но теперь они лишены плоти: цвета, фактуры, поверхности.
Желудь называла свои металлоконструкции «рентгеновскими снимками» вещей — предметами, освобождёнными от обманчивой красоты оболочки, обнажающими скрытую суть объекта. Это исследование «системы вещей»: минималистичные железные комнаты, где нет ничего лишнего, где остался лишь каркас правильной жизни без визуального шума.
На финальной стене — скульптура железного человека из серии «Ежовые рукавицы»: жизнь опасная, страшная, колючая. И если в начале выставки мы не видели человека — его не было с нами, он был лишь отсутствием, контуром, намёком — то теперь этот редкий, но колкий и пронзительный образ наконец возникает. Лейтмотив замыкается в кольцо.
Выставка получилась особенной. Редкие работы из личной коллекции, которые прежде почти не видел зритель. Путь, на котором отчётливо видно, как развивался художественный метод Желудь — и как линия, начавшись на холсте, постепенно вышла из плоскости и стала материальной, железной, осязаемой. «Не тот горизонт» — не ретроспектива, а территория любви. Той самой, о которой Аня писала ещё в начале своего пути.
