Двойная выдержка

О событии

Творческая жизнь Ирины Верпеты на протяжении почти тридцати лет плотно связана с Красноярском. Первые десять были отданы образованию: сначала — учёба в Красноярском художественном институте, потом стажировка в творческих мастерских Российской академии художеств. После — годы свободного плавания.

За это время Ирина Верпета обрела собственное лицо — свой изобразительный язык, круг тем, героев. Их можно охарактеризовать как легкомысленные. (Увы, на русском языке это звучит почти как ругательство, в виду однозначно негативной семантики слова. Постараемся не обращать на это внимания.) Легкомысленность зрелой живописи Верпеты проявляется в кажущейся наивности, мнимой непрофессиональности её живописного почерка, в подчёркнутой обыденности сюжетного ряда, в интересе к «чувственным» сценам (визитной карточкой Ирины уже давно стали «Любовники» и «Обнажённые» — необычайно лаконичные, но чрезвычайно ёмкие работы).

«Легкомысленность» Верпеты отражают и её художественные симпатии. В её картинах видны отблески искусства выдающихся мастеров XIX—XX вв.еков — Поля Гогена, Кеса ван Донгена, Рауля Дюфи, Анри Матисса, Пабло Пикассо. Все они, вероятно, в той или иной мере учили её французской легкости, житейской невесомости. В ответ «ветреная» Ирина более или менее явно признавалась в любви каждому из них.

Европейская оправа живописи Верпеты ставит её особняком среди других красноярских художников. В числе единомышленников — разве что Андрей Поздеев, который также не избежал очарования французской живописи.

Но, несмотря на переклички с «возлюбленными» коллегами из прошлого, Ирина Верпета породила свой собственный мир. Они — лишь камни основания, на котором выстраивается уникальное художественное мироздание — камерная вселенная Верпеты. В этой вселенной окружающее — цветы и плоды, животные и люди, море и небо — удивляет и манит. Здесь всё дышит ожиданием любви и трепещет от страха несовпадения. Здесь главная награда — со-участие (отсюда многочисленные дуэты и мотивы встречи, объятия, поцелуя в живописи Ирины), а самая страшная кара — одиночество безответности. (Вспомним поразительное парафраз Данаи в произведении 2013 года «Снег», в котором женщину вместо золотого дождя покрывают снежинки, вместо жара ласк пронзает леденящий холод, вместо солнечных лучей обнимает беспросветный мрак.)

Двадцать лет свободного плавания в Красноярске пронеслись стремительно. Но останавливаться ещё рано — три года назад Ирина Верпета отплыла к новым берегам. Портом прибытия стал Санкт-Петербург, город, явившийся некогда «окном в Европу». А вот для сибирских зрителей отъезд Ирины оказался настоящим похищением Европы, приведшим к расставанию с её искусством, с «лёгкими» мыслями её «обнажённой» живописи.

Искусствовед Андрей Сокульский