Всё могло быть иначе

О событии

Вадим Халитов — художник и лектор из Уфы — давно и последовательно работает с мифологизацией мифа. Он заимствует готовые образы из самых разных культурных областей — учебников по истории и культуре Башкортостана, упаковок Буздяцкого соуса и, самое спорное, у других художников. Чаще всего, это уже общественное культурное наследие, вроде античной вазописи, поэтому, когда Вадим вставляет туда чак-чак и батыров, античность уже и не против. Как говорит сам Халитов: «Я не придумываю ничего нового, не имею такой дурной привычки».

<...> Самым узнаваемым донором для этой серии послужили работы Кустодиева — он был прикован к инвалидному креслу, а за окном была нищая послереволюционная Россия. Именно в этот период он создал все свои главные купеческие полотна: масленицы, ярмарки, румяных купчих за самоваром, снежные провинциальные городки с церквями на горизонте. Кустодиев писал воспоминание о воспоминании — осознанно размещая фантазию и тоску об исчезнувшем благополучии в его мире по ту сторону холста, для себя и для тех, кто только учился жить в наступившей реальности.

Подобные жесты создания утраченного, комфортного мира позднее описывались как механизм эскапизма. О нём писали Адорно и Хоркхаймер в рамках Франкфуртской школы, анализируя массовую культуру. Культурная индустрия производит иллюзию побега, которая удерживает человека на месте, оставляя сфокусированным на той микродозе удовольствия, получаемой от потребления знакомых и понятных образов.

Вытянутый лошадиный нос на лице купчихи-кончихи, кентавр в упряжке, шестиглазый единорог с игривым названием «лобака» — Вадим не оставляет нам в своих образах комфортного, заигрывая с знакомым. Очевидная абсурдность происходящего, которую мы видим на порталах в этот мир, напоминает механику работ Московских концептуалистов в эпоху позднесоветского распада. Берешь готовый язык, состоящий из канонов и символов эпохи и множишь его сам на себя — обнажается его условность, и в этой точке уже невозможно удержаться от улыбки. 

Будем считать, что в этом горячечном сне Вадим умышленно приглашает нас вырваться обратно в существующую реальность, не завораживая миражами образов, а выталкивая сознание на поверхность, предлагая нам, по принципу Донны Харауэй, оставаться с миром там где он есть, принимая все его абсурдные проблемы и пробелы, не пытаясь выпасть из неудобности существующего, а искать способы в нем находиться.

Всё могло быть иначе. Но сложилось как есть — и нам возвращаться к бытию и учиться в нем быть с собой и другими.

Независимый куратор выставки — Эльвира Саитгареева