Плащаница

О событии

«...линия — и ничего другого не надо. Причем она не слишком рафинированная. Она очень простая — чиркнул здесь, чиркнул там, никакой каллиграфии нет. Просто конкретный опыт и память о том, что ты видел вчера, позавчера, сегодня...»

Творчество Олега Кудряшова соединяет бытовое, знакомое каждому, и одновременно глубоко личное, саморефлексию. В основу выставочного проекта легли две серии – «Окна» и «Автопортреты», отражающие эти дуальные, но при этом близкие темы, волновавшие художника, а центральным скрепляющим звеном становится работа с библейским названием «Плащаница».

«Автопортреты» — это исследование собственных эмоций, переживаний и внутреннего мира. Линия у Кудряшова разнообразна: от резкой и напряжённой до почти исчезающей и тонкой. Переплетаясь, она образует геометрический узор — сложный лабиринт, плотно заштрихованную плоскость, где каждый элемент знаком художнику, выверен и не случаен. Линия выступает как «конкретный опыт и память о том, что ты видел вчера, позавчера, сегодня». И хотя Кудряшов «любил черноту рисунка», со временем цвет, особенно красный и синий (появившиеся главным образом после эмиграции из СССР), стал неотъемлемой частью его художественного пространства.

Сквозным становится мотив серии «Окна», начавшейся в 1974 году, проистекающий из детских воспоминаний. Набожная бабушка водила внука на службы в Богоявленский собор, где особое впечатление произвела икона «Всех святых». На одной доске в виде своеобразной сетки были сгруппированы одинаковые по размеру, но разные по изобразительной наполненности клейма, повествующие о жизни святых. Этот композиционный приём — соединение с отдельных самостоятельных фрагментов на одной плоскости — отложился в памяти художника и воплотился в «криптограммах переживаний» серии «Окна», бесконечной сетке с клеймами. Каждое «Окно» — отдельный мир, самостоятельная история, словно глаза, глядящие внутрь или наружу. В основе каждой работы лежат наблюдения Олега Кудряшова за городской жизнью. Приехав в Лондон в 1974 году и лишённый возможности полноценно творить, он приобрел фотоаппарат и много гулял, фиксируя архитектуру и повседневные детали. Эти впечатления накладывались на память о московских интерьерах, разрушенных домах и улицах. В его работах они превратились в стержень философских размышлений — обращение внутрь, опирающееся на обыденность.

Плащаница – погребальное полотно, в творчестве Кудряшова становится посмертным автопортретом, завещанием, итоговым высказыванием, где внешнее и внутреннее, память и рефлексия сливаются в единый образ.