Мама, поговорим?

О событии

В моей жизни всегда были бассейны. Босые ноги на кафеле перед прыжком, прохладная вода, особый запах хлорки (даже сейчас в бассейне с морской водой я ощущаю именно его ). Всегда выбираю время перед закрытием, пустой зал: это тот час, когда я могу позволить себе честно думать о том, что чувствую. Как рука входит в воду без брызг, как иногда не хватает кислорода, потому что дыхание сбилось к черту. О нежности-тишине-обидах-любви. Об усталости. О других, кто бесконечно дорог. О том, что даже маленькие раны с годами могут стать чем-то, что тянет на погоду, не заживает.

Но сейчас, сталкиваясь с работой Саши слишком близко, я попадаю в этот бассейн, наполненный зазубренными металлическими листьями и, мне кажется, не могу из него выбраться. По всей толще воды. На бортике, у самой дорожки, в душе: здесь повсюду, как короткие лезвия, эта мать-и-мачеха. Мама-дочка, зелено-зрело, было-небыло, прошлое-будущее — уж то, что выросло: не договориться, не исправить и не скрасить словом. Да и сам разговор уже немыслим. Когда обе стороны пугают, когда обе стороны — холодная отстранённая опасность, ведь для меня они обе — порез. Их невозможно разделить ни для самих героев, ни для стороннего зрителя, случайно оказавшегося рядом, обнажённого, максимально уязвимого, отражающегося в зеркалах.

Мама, погорим? — для меня всегда будет историей о том, какой болезненной может быть встреча с чужой исповедью, о которой нам позволили узнать вскользь, но которую безошибочно угадываем, от чего она становится сначала универсальной, а затем все больше и больше лично нашей.

Куратор — Оля Махно