Общество отыскания и поднятия якорей с речных пароходов и барж

О событии

В поздне-брежневские годы, которые мы сегодня нередко вспоминаем даже и ностальгически, подобную выставку запросто назвали бы, например, «Голубые дороги Родины». Но в том-то и отличие наших дней! Не рискуя идти столь легкомысленным путем, в поисках названия новой выставки о речных путешествиях художников обратимся к более отдалённому от нас во времени, и притом благонадёжному, источнику, а именно — к записным книжкам писателя А. П. Чехова. Тем более, жанр речного путешествия чрезвычайно укоренён в отечественном изобразительном искусстве не только сегодняшнем, но также и прошедшего времени.

Впрочем, по ковчеговской традиции и следуя заветам не менее ценимого российского литератора Козьмы Пруткова, не станем в работе над экспозицией пытаться «объять необъятное» — погружаться вглубь веков и исчерпывать список водоплавающих авторов. Важнее обозначить жанр. Водные путешествия художников могли быть и не сугубо рисовальными. «В 1922 году мы плавали с театром по Волге и Каме на «Агит-барже имени тов. Ленина», — вспоминали своё плавательное путешествие художники-кукольники Иван Ефимов и Нина Симонович-Ефимова. — Играли тогда на огромной, прекрасно оборудованной сцене нашего плавучего театра, в затонах и городах, для русских, марийцев, чувашей, для детей и для взрослых».

Нынешняя выставка не первое обращение к плавательно-художественной теме с привлечением завзятых ковчеговских «пассажиров». Летом 2018 в зале редакции журнала «Наше наследие» прошла выставка «Константин Истомин. Путешествие по Каме. 1933». Путешествие в год написания хрестоматийно известных истоминских «Вузовок» запечатлено на листах горизонтального формата, который соотносится с протяжённым, размеренным повествованием о проплывающих мимо берегах.

«Ах, кто стоит на палубе там у перил, и смеется, и плачет, и машет приветно платочком?», — спел Леонид Утёсов в 1939-м (выставка «Ах, что такое движется там по реке?» у «Ковчега» тоже была, в 2010-м, на этот раз вместе с галереей Roza Azora). В переписке Истомин признавался, что уловить быстро меняющееся состояние освещения легче в акварели, чем в живописи, в силу большей скорости оперирования графическими техниками. В камском путешествии, где движение теплохода заставляло пейзаж меняться ежесекундно, эта скорость была еще больше нужна. Отсюда предпочтение карандашным рисункам, минимализм, беглое и точное схватывание деталей. И вместе с тем — ощущение медитативного, спокойного течения времени, речной глади, плавного движения встречных судов. Контрастом к этой размеренности — несколько рисунков толпы на пристани, смазанные силуэты движущихся людей, как в глазах человека, только что сошедшего с теплохода и еще не адаптировавшегося к суете на суше. А затем — снова речная гладь, пространство, решенное всего несколькими карандашными линиями или полосками цвета… В довоенном разделе выставки представлены также пять созерцательных акварельных листов Александра Лабаса из серии «Байкал – Амур» (1937).

Иначе к изображению своего волжского речного путешествия вскоре после войны подошел Петр Митурич. Его привлекали не пейзажи, но повседневная жизнь на самом теплоходе: капитан на своем капитанском посту, пассажиры на палубе, будни музыкального салона. Художника Николая Гришина в 1950-е увлекли пейзажи с рекой Клязьмой; живописец-монументалист Тамара Шиловская вдохновлялась просторами Московского моря уже в оттепельные 1960-е.