Яд

О событии

Живопись Алексея Семичова зачастую описывают как безупречно едкую — холст, масло, дёготь, желчь. В новых сериях работ, которые будут представлены в NAMEGALLERY, художник размышляет о «токсичных» свойствах избранного медиума, чреватых не только для зрителей и коллег по цеху, но и для него самого. Даже когда — давным-давно — свинец, мышьяк и ртуть ушли из состава красок, а палитра Семичова — теперь — расцветилась, причем самыми безобидными пигментами, слова Парацельса о том, что все есть яд, и ничто не лишено ядовитости, не перестали быть справедливыми. Аберрации, доведённые до абстракции, спазмы и воспаления, гул, немота, ступор, удушье, коллапс — или прозрение, утешение, исцеление? Решение пластических задач, сопряженное с переживанием катастрофы, превращается в проверку пределов восприятия.