Алёна Душкина - редактор
«Гнездо»: три фамилии вместо названия
Всё начинается не с программы и не с манифеста, а с подписи. Донской, Рошаль, Скерсис — три фамилии, которыми они долгое время помечали совместные работы. Название «Гнездо» появилось почти случайно, после одной акции на нонконформистской выставке в павильоне «Дом культуры» на ВДНХ в 1975 году: художники сплели гнездо из веток и листьев, положили внутрь яйцо и втроём сели его высиживать.
Идея была довольно буквальной — внутри должно было «родиться» что-то вроде чистого духа творчества. Именно эта работа открывает нынешнюю экспозицию «Гаража»: гнездо воссоздано в натуральную величину, и сотрудники музея предлагают в него забраться.
Группа просуществовала всего четыре года — с 1975 по 1979-й, — но успела доехать до Венецианской биеннале диссидентского искусства 1977 года, что для советского андерграунда было редкостью.
«Мухоморы»: неофутуристы из метро
Группа сложилась в Москве в 1978 году вокруг Константина Звездочётова, Свена Гундлаха, братьев-близнецов Владимира и Сергея Мироненко и Алексея Каменского. Официальной датой рождения считается день, когда они совместно написали картину «Охота индейца на орла», а Звездочётов произнёс: «Я, братцы, Мухомор». Эта фраза завершила оформление группы как медийного жеста: с самого начала «Мухоморы» существовали на границе произведения и его презентации.
Константин Звездочётов «Эдипов комплекс»
Стилистически группа работала в регистре неофутуризма и поп-провокации: перформансы-приключения, объекты-игрушки, показанные не в мастерской для узкого круга, а на квартирных и полуподпольных показах. Именно с «Мухоморами» (и параллельно работавшими ленинградскими «Новыми художниками») в отечественный контекст входит практика, получившая позже название апт-арта.
В 1982 году группа записала магнитоальбом «Золотой диск», запрещённый к воспроизведению в СССР, — он повлиял на группу «ДК» и на «Коммунизм» Егора Летова. В 1984 году КГБ фактически расформировал объединение, отправив троих участников — Гундлаха, Владимира Мироненко и Звездочётова — в армию.
Свен Гундлах «Желтые силуэты»
В том же кругу существовала музыкальная группа «Среднерусская возвышенность», в одном из проектов которой пересеклись Свен Гундлах и Никола Овчинников. Без Овчинникова эта сцена документирована гораздо хуже: значительная часть работ и архивов эпохи — в том числе то, что сейчас показывает «Гараж», — сохранилась именно благодаря его собранию.
ТЭИИ, «Ноль объект» и рождение «Новых художников».
В Ленинграде в 1981 году возникает Товарищество экспериментального изобразительного искусства — попытка неофициальных художников города легализоваться в форме альтернативного союза. Среди вступивших — 23-летний Тимур Новиков.
Довольно быстро обнаружилось, что альтернатива вышла слишком похожей на оригинал: та же иерархия, тот же регламент, только рангом пониже. Новиков и его товарищ Иван Сотников не столько спорили с ТЭИИ, сколько его троллили — сочиняли пародийные документы в стилистике советской бюрократии.
Тимур Новиков и Иван Сотников
Во время монтажа выставки 1982 года во Дворце культуры имени Кирова они нашли в стене дыру, по контуру напоминавшую картину, и приклеили рядом этикетку. Так возник «Ноль объект» — никакого согласования, одна этикетка ставила под угрозу всю выставку. Художники сопроводили жест пародийными разрешительными бумагами, превратив саму процедуру согласования в часть работы.
Скандал растащил среду по разным лагерям, и в этом зазоре оформилась группа «Новые художники»: Новиков, Сотников, Олег Котельников, Евгений Козлов, Георгий Гурьянов и другие. От предшественников их отличало прежде всего отсутствие большой теории — искусство как способ жить, а не как манифест. Штабом движения стала расселяемая коммуналка на улице Воинова (нынешней Шпалерной): в 1980 году она превратилась в галерею «АССА» и работала так до 1987 года.
ТОТАРТ: искусство как совместный проект жизни
Ещё одну линию московского концептуализма представляет дуэт Натальи Абалаковой и Анатолия Жигалова, работавших под общим именем ТОТАРТ. На фоне «Мухоморов» с их подростковым драйвом тут царил медленный, почти исследовательский режим: акции, перформансы, тексты, коллажи, из которых постепенно складывался «глобальный проект» — попытка исследовать существо искусства применительно к жизни.
Наталия Абалакова и Анатолий Жигалов «KITCHEN ART, или кухня русского искусства»
В 1982–1984 годах Абалакова и Жигалов были в числе главных организаторов серии АПТАРТ — квартирных выставок и акций, продолживших московский концептуализм, — и участвовали в создании МАНИ, задача которого состояла в фиксации и сохранении документов этой среды.
От квартирников — к сквотам
Один из самых наглядных сдвигов десятилетия — переезд андерграунда из частных квартир в занятые здания. В Москве это «Детский сад» в Хохловском переулке и мастерские в Фурманном, в Ленинграде — та самая коммуналка на Воинова. Разница принципиальная: квартирник ещё держится на приватности и узком круге, а сквот уже работает почти как институция — туда можно прийти просто с улицы. Переломной стала 17-я молодёжная выставка Московского отделения Союза художников в 1986 году, которая фактически стёрла границу между «официальным» и «подпольным». А уличная акция «Битца за искусство» в том же году — с плакатами против коммерции в Битцевском парке — подтвердила, что время квартирной конспирации кончилось.
Кино и музыка на той же частоте
Отдельная линия — параллельное кино, которое в Москве делали братья Игорь и Глеб Алейниковы: любительская плёнка, монтаж на грани документального и абсурдного. Всё это сходится в фильме Сергея Соловьёва «Асса»: в нём снимались музыканты «Аквариума», главную роль играл Сергей Бугаев, сценографию делал Сергей Шутов, встроивший в ленту цитаты из неофициального искусства. Для очень многих «Асса» стала точкой, в которой впервые зазвучало что-то, не сводимое к «традиции отцов», — рок, новое кино и новая художественная культура встретились в одном фильме, который посмотрела вся страна.
Искусство восьмидесятых — это история про то, как компании единомышленников научились быть услышанными раньше, чем система успевала их запретить или приручить. Группы возникали не потому, что так проще продавать работы (продавать было почти некому и незачем), — вместе получалось увереннее, громче и просто интереснее. Может быть, поэтому и сейчас, приходя на групповую выставку, мы в первую очередь ищем не отдельные работы, а связи между ними.